Глава III

ЭПОХА КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Характеристика обобществления как категории накопления силы является определением высшего уровня. Необходимо разобраться в этом понятии. Каким образом человек, который является самым бессильным из всех живых существ, осмелился посягнуть на господство над всеми силами природы? Ответ на этот первый вопрос заключается в общественном характере существования человека. Еще более значим второй вопрос: что за явление представляет собой общество, дающее индивиду столько сил и мощи? В природе много похожих друг на друга групп, без разделения их на живые и неживые. Нельзя отрицать того, что и люди, как физическая группа, могут вести совместное существование. Однако действительно парадоксально то, что все группы и общности, кроме человеческой, никогда не создают внутри своей общности нечто новое, отличающееся от них по своей силе. Каждая особь по природе своей уникальна. Групповой характер существования не допускает видовых различий внутри группы. Атом водорода одинаков во всех случаях. Луг везде остается лугом. Муравей — везде муравей. В данном случае нет речи о каких-либо эволюционных изменениях и преобразованиях. Известны также различия природного происхождения, существующие в самих группах. Как бы эти своеобразные признаки ни наводили на ассоциации животных групп с человеческим обществом, они не будут иметь поучительного характера. Самобытность общества включает в себя качественные различия, прежде всего имеет очень большой творческий характер. Легко заметить, что ни у одной группы живых существ, от муравья до обезьяны, нет развивающейся творческой направленности. Что касается человеческого общества, то во все времена для него характерен постоянно растущий творческий фактор.

Третий вопрос звучит так: какое преимущество дает индивиду и группе процесс вовлечения в общество? До какой стадии он соответствует интересам индивида и когда начинает противоречить им? Насколько полезным и необходимым для общества может быть процесс индивидуализации, и где и насколько он начинает вредить обществу? Взаимоотношения личности и общества требуют тщательного анализа. Невежество, которое проявляет человек, руководствуясь крайне ограниченными и необъективными знаниями в вопросе, имеющем определяющее значение, является проблемой, автономное обсуждение которой столь же серьезно, сколь и ее рассмотрение с позиций анализа и синтеза.

Решение этих трех основополагающих вопросов имеет ключевое значение для определения капиталистического общества. Пока не будет дан правильный ответ на них, характеристика капитализма будет нести в себе признаки поверхностного подхода. Тем самым все связанные с этим определения и теоретические выкладки по цепной реакции будут характеризоваться узостью подходов и серьезными недостатками. В таком случае от того, насколько правильно и компетентно будет проанализирован процесс усиления, имевшего место вследствие социальной организации общества, а также фактор постоянства и ускоренного творческого развития, характерные для этого процесса, и все потери и приобретения личности, связанные с процессом социализации, настолько же будет возможной характеристика капиталистического общества и индивидуализма.

Анализ капитализма, который предлагает социализм, имеющий серьезные претензии на научность и выступающий в качестве оппозиционного капитализму течения, недостаточен. Поражения, которые потерпел социализм, имели место не потому, что он является неверным в корне учением, а в силу недостаточности его научной базы. Социализм оказался слишком далеким от точного анализа общества в целом, и в частности дилеммы личность—общество. До сих пор ощущается преимущество капиталистического общества и индивидуальности по сравнению с социалистическим. Основную роль в этом сыграли отсталость и недостаточность точных знаний.

История становления общества требует глубочайшей ассимиляции личности. Говоря о подобной ассимиляции, мы не имеем в виду методы грубого давления. Общество не лишено также и положительных сторон, в частности милосердия и сострадания. В ходе образования общества наблюдается процесс приведения человека в состояние готовности к членству в обществе, что достигается его приручением путем чередования таких методов, как наказание и поощрение. Это настолько безжалостная борьба, которая, не достигая своих целей, делает неизбежными всевозможные потери и трагедии, в первую очередь смерть. Точнее, жизнь становится возможной только тогда, когда личность становится членом соответствующего общества. Без должного членства в обществе жизнь человека не может быть продолжена, и, будучи самым слабым и беззащитным существом, он не сможет избежать смерти. Двухнедельный птенец, научившись летать, уже может жить самостоятельно, ребенку же для этого необходимо не менее десяти лет. Оставшись один, малыш окажется гораздо более беззащитен, нежели птенец. Однако, сделавшись членом небольшого кланового сообщества, человек может стать царем всего мира живых существ. Осознание этой ситуации способствует тому, что социализация воспринимается в таком волшебном свете, что находит свое выражение в понятиях божества или религии, являющихся ранней формой мышления. Появление религии и фундаментального понятия религии — бога — является основным отражением чрезвычайного усиления общества. Социальная форма организации жизни —не что иное, как обожествление, его материальная почва. Речи не может быть о пассивном отражении действительности. Возникающая при этом сила делает возможным любое творчество, являющееся, по сути, основной особенностью любого обожествления. Разве есть еще что-либо в жизни, что не являлось бы продуктом формирования общества? Могут появиться возражения, что нельзя создать что-либо из ничего, но если вспомнить, что возможность появления чего-либо из ничего не доказана, то божественный характер общественного творчества будет восприниматься еще яснее.

Следовательно, стоит только уяснить величие силы, появившейся благодаря формированию социального характера бытия, — и вся ответственность неизбежно будет возложена на этот социальный характер. Благодаря этому человек перестал быть пресмыкающимся, пассивным созданием природы. Напротив, развиваясь, он превратился в ту силу, которая стала повелевать всеми природными ценностями. Именно поэтому начальная стадия развития общественной истории стала той самой структурой, которая способствовала крайней степени обобществления и осуществлению постоянных скачков от низшей ступени к высшей, от одной части к другой. Все проблемы и препятствия, которые при этом проявлялись, отражали соответствующие общественные формации. Краткие социологические сведения показывают, что жизнь развивалась именно таким образом, в процессе постоянного и непрерывного роста. Периодические срывы, раздробления и гибель не в состоянии устранить процесс роста и усиления общей тенденции. Может быть, это утерявшие свои функции пережитки старого и излишества, выступающие в качестве необходимых компонентов социальной эволюции. Растворение личности в обществе является основным правилом. Взаимоотношения и противоречия между усилением социального фактора и ролью личности находятся под властью социальных традиций. Обычай — это своего рода закон общества. Со временем формирование жесткой традиции на основе обычая обернулось против инициативы и энергии личности. На определенном этапе развития общества его обычаи, являющиеся единственным критерием безопасности и существования личности, превратились в его оковы.

В классовом обществе над обычаями общества встали официальные нормы государственности, которые при необходимости, путем применения жестокости, реализовались в еще более жесткой форме. Зависимое положение личности приняло формы плена и рабства и выражалось не только в условиях материального производства общества, оно стало господствовать над мышлением и чувствами человека. Идеологические и материальные условия воспринимались с элементами святости, как отражение божественной системы во всех сферах общества. По мере роста возможностей классовой эксплуатации отношения зависимости, создающие для этого почву, будут постоянно совершенствоваться как с помощью материального давления и пыток, так и с помощью мифологий, вселяющих моральный страх и обещающих несметные блага. В человеке уже зародилась тоска о свободе, уже начался процесс бегства от социального давления, дошедшего до серьезных масштабов нестабильности. Ускоренными темпами начало разлагаться общество, основанное на зависимости от многочисленных новых группировок и рабство. Если раньше человек лишь намекал о своем горе, то постепенно он стал открыто сетовать на жизнь и волноваться. Он стал искать собственные возможности сопротивления силам официальной системы. Он стал искать нового бога.

Оппозиционное общество было гораздо ближе к человеку. Освободительный процесс в определенном смысле явился новым общественным движением, поиском идеологической сути и системы. Новые идеология и общество только тогда могут занять место старых, если им, несмотря на существование оппозиционной системы, удается продолжить свое существование и даже доказать свою эффективность. Эта тенденция, развивавшаяся против рабовладельческой системы в форме монотеистических религий или философско-религиозных сект, определится в форме Мессии, освободительного течения, как это видно на примере Иисуса. После длительного периода социализации наступило пробуждение совести и мышления личности. Освобождение от оков общественных традиций, существовавших в течение сотен тысяч лет, является признанием крайней степени социализации. Эта тенденция не ограничилась только лишь рождением феодальной общественной системы. Любовь к богу или классические средневековые проявления любви стали выражением бегства личности от чрезмерной социализации, выражением поисков свободы. Столь серьезные поиски любви — впечатляющее свидетельство обреченности человека. В бегстве от общества, в устремлении к богу в целях обретения убежища человек видел спасение собственной любви. Поиски философии и сектантские устремления также продолжали существовать как один из фрагментов этого процесса. Личность, пусть ограниченную и с массой ошибок, но пробудившуюся, уже не так легко можно было удержать в узде.

При подходе к индивидуализму, ставшему основным фактором, породившим капитализм, будет еще легче понять, насколько сильны исторические и социальные корни буржуазного либерализма. Вместе с тем становится возможным понять, почему, несмотря на свою правоту, научный социализм так и не смог добиться своего преимущества в обществе. Пока общество продолжает существовать как стальное ядро, индивидуальный либерализм всегда будет возобладать над социализмом. Только реальный распад каркаса старого общества может породить условия для идеальной гармонии между обществом и личностью.

Здесь мы попытаемся дать определение историческим тенденциям, породившим капитализм, главной среди которых, несомненно, является индивидуализм. Причиной столь сильного влияния стало длившееся в течение сотен тысяч лет чрезмерное социальное давление. Личность, по сути, была растворена. Общество почти поглотило электроны окружающего мира, разрослось, уподобившись атомному ядру, поддавшемуся расщеплению. Индивидуализм, подобно частичке, оказавшейся в системе и способствовавшей цепной реакции, раздробил старое, бесформенное и инертное общество. Получая свою силу от этого взрыва, родившийся капитализм, по существу, повлек за собой серьезные исторические последствия.

Источником силы и энергии капитализма в основном стало разрушение общества вследствие его столкновения с личностью, которое постоянно росло и расширялось в течение сотен тысяч лет. В этом и заключается тайна творчества. Более ясной становится узость подхода к проблеме, продемонстрированная научным социализмом, который, придя в состояние, очень напоминающее старое общество, и оказавшись в жестких тисках, стал противоречить столь долгожданной свободолюбивой тенденции.

Было бы поучительно акцентировать внимание на вопросе о формировании капиталистического общества и характеристике капитализма в аспекте таких критериев, как время и место.

Подобно тому, как материя не может существовать вне времени и места, общество, как явление материальное, также обладает особенностями, тесно связанными с факторами времени и места. Общественная формация, время существования которой еще не подошло к концу, фактически не может быть искусственным образом преодолена. Помимо того, точно определив последующую формацию, общество приобретает возможность нормальной смены формаций. Без этого невозможно представить себе преобразование в обществе. В таком случае произойдет или растворение, или распад формации. Она может уцелеть и вступить в стадию естественного развития в том случае, если сопротивление будет иметь успех. В противном случае она утеряет собственную сущность. Нормальным временем для любого общества является последовательная смена формаций. В результате наиболее успешное общество действительно будет жить в ногу со временем и достигнет достаточной степени зрелости. Никогда не может быть перехода от примитивного клана к капиталистической общественной формации. Даже если некоторые кланы сольются воедино с капитализмом, это не будет означать, что им удалось перепрыгнуть через ступени рабовладельческой и феодальной формаций. Наоборот, в силу того, что эти системы, полностью исчерпав себя, уступили место капитализму, все старые формы могли быть поглощены новой формацией и не смогли бы продолжить свое существование в качестве формаций, примеру которых надо следовать. Разница между рождением и поглощением заключается именно в этом. Не пережив духа времени, ни одна общественная формация не сможет достичь достаточной зрелости собственными усилиями.

В таком случае каждая новая общественная формация может родиться лишь как завершающее звено в цепи развития всех сменявших друг друга общественных формаций. Капитализм стал завершающим звеном для всей этой цепи на той стадии, до которой дошли все предшествовавшие звенья. Невозможно избежать воздействия времени. Подобно тому, как материя не может существовать вне времени, так и системы не могут формироваться и сменять друг друга вне фактора времени.

Данное рассуждение представляется важным со следующей точки зрения. Господствующая империалистическая идеология — будто бы европейский капитализм появился на европейском континенте подобно грибам после дождя и был отдан в дар человечеству — чаще всего допускает научное отклонение и искажение действительности именно в определении этого пункта, считая Европу беспрецедентной, ни от кого не зависящей и никому ни в чем не обязанной системой, способной продолжить свое существование до бесконечности. Все исторические общества, в частности те, которые носят империалистический характер, находятся в схожей друг с другом ситуации. Подобное мышление основано на убеждении, что все начинается с них, что они являются важнейшим центром, а остальное — всего лишь примитивное добавление и продолжение. Такая точка зрения приводит к тому, что общественная история оказывается непонятной. Несмотря на все претензии на научность, современные социальные науки вовсе не основаны на правильном понимании истории, а это свидетельствует о том, что нет никакого развития правильной общественной науки. В природе нет явлений, существующих вне зависимости от фактора времени. Все они несут в себе исторические следы природы. Количество и способ формирования всех фактов и явлений возможны только в ракурсе истории, т.е. времени. Каждое явление — от рождения новой звезды до появления птенца из яйца — имеет свое время. Социализация, будучи явлением, основанным на материальной почве, подвержена определенному времени формирования. В случае справедливого подхода к таким вопросам, как где, в течение какого периода и в рамках каких особенностей формировались общественные формации и в чем заключаются их приоритеты и последствия, обществоведение обретает возможность утверждать, что дошло до уровня точной и справедливой социальной науки.

Категория места в процессе социализации также может быть рассмотрена с аналогичных позиций. Каждая общественная формация тесно связана с локальным фактором своего возникновения и развития. Прежде всего важны глобальные физические условия, составляющие основу истории человечества. Поскольку человеческий вид не может жить ни в условиях сплошного оледенения, ни в условиях безжизненной пустыни, постольку в подобных условиях невозможно возникновение общественных формаций. Ранние формы развития общества смогли продолжить свое развитие лишь в тех условиях, где были возможны охота и собирательство. Ни одно общество не могло сформироваться в тех условиях, где нет этих возможностей.

Неолитическое общество, как следующая формация, стоявшая на более высокой ступени, смогло состояться только в тех условиях, где была возможность одомашнивания животных и естественным путем могло развиваться растениеводство. В качестве первостепенного условия требовалось наличие здесь сообществ, образ жизни которых заключался в собирательстве и охоте. Еще одной реальностью является то, что все эти предпосылки могли быть собраны только в условиях ограниченной местности. Без серьезных достижений неолитического звена в цепи развития истории не было бы перехода к классовому обществу. История свидетельствует о том, что только сельское общество, развивавшееся в условиях внутреннего изгиба Тавро-Загросской системы и междуречья Тигра и Евфрата, смогло способствовать развитию следующей и непосредственно связанной с ним стадии — урбанизации. Только оросительные возможности и плодородные земли в бассейне Нижнего междуречья сделали этот район наиболее соответствующим для городской революции, которая в первую очередь развивалась именно здесь. Звенья социальной цепи еще более уплотнились. Осуществление нового явления, каковым стало классовое рабовладельческое общество в одной диалектической цепи с неолитическим обществом, означало формирование одного из основных звеньев цепи. Благодаря силовому потенциалу, полученному в этом центре, новая формация продолжит свой длительный путь до полного распространения в глубину и, с географической точки зрения, в ширину, вплоть до полного достижения той стадии, преодоление которой станет неизбежным в силу внутренних противоречий. Такой критерий, как время, также способно наложить свой отпечаток на развитие общественной формации.

В любом общественном явлении необходимо различать диалектическое единство главного и второстепенного, передового центра и периферийного развития. Это правило, имеющее ценность глобального закона, свидетельствует о том, что, невозможно полностью осознать суть социальных явлений, не приняв во внимание критериев времени и места их возникновения и развития. И хотя истина заключается именно в этом, существуют силы, которые стремятся продемонстрировать себя в качестве совершенно особенных, оригинальных явлений, что и становится главным препятствием верного понимания истории. Эгоцентризм является целью идеологической войны. Самовозвеличение, отрицание всех, кто находится за пределами собственного понимания, приветствуются как некое преимущество перед другими. Насколько сильно искажается действительность, настолько же это считае